Как долго и какую ответственность должен нести публичный человек, за совершенный проступок, ставший достоянием общественности. И почему социум так любит обсуждать и осуждать.
Муж рассказал историю.
Жил был один чувак, коуч-тренер. Успешный. Писал книги, выступал со сцены, имел спрос, известность, количество фанатов, деньги.
И вот на какой-то тусовке он пьяным пристает к нескольким женщинам с невостребованным мужским, своим, интересом. Женщины эти его послали, и на следующий день высказались публично в Фейсбуке, что мол так-и-так, имярек был публично пьян, распускал руки, намекал и вообще позор.
И начался позор. И полетел позор, как огонь по сухой траве.
От имярека отреклись конференции и организаторы.
Бывшие друзья выступили публично, что как он мог.
Бывшие партнеры – о том, что им более неприемлемо с ним быть ассоциированными.
Издательства разорвали сделки. Приглашения отменились.
Имярек выступил с извинениями, посыпал голову пеплом, признался в алкоголизме, попросил прощения у женщин, сказал, что он сам себе противен и записал себя в клинику.
И вот муж спрашивал: и вот что, все? Человек потерян навсегда? Есть ли срок давности у этого позора? Его не сажали в тюрьму, он не искуплял кровью. В какой момент он вдруг становится снова рупопожатным? Или ему теперь нужно застрелиться, потому что ничем не искупить? А соответствует ли глубина публичного остракизма глубине его преступлений? А когда с ним снова начнут общатсья и приглашать? А если такой момент наступает, то все отрекшиеся и поливавшие грязью – они теперь больше так не думают? Или они “прощают” – а кто им дал право “прощать?”, ведь урон был нанесен не им?
В общем, много хороших вопросов, мы в результате даже детей забыли ужином накормить, разговаривали.
История узнаваемая, правда?
Мои пять копеек (длинные) к динамике подобных тем и как это работает. Мое личное ненаучное видение.
Итак, некто совершает проступок той или иной степени тяжести. Специально говорю “проступок”, а не уголовно наказуемое преступление. Это важно. Этот проступок так или иначе становится достоянием общественности. А дальше, как искра в сухом лесу, разгорается пожар. Почему так?
Стадия 1. Хайп
Начинается все с пассионариев. Людей, считающих своим долгом раскрыть другим глаза, не оставить безнаказанным, сделать достоянием общественности, раскрыть обман и так далее. Некоторые из них давно уже трудятся на этой нише почти профессионально, скандалы, интриги, расследования. Кто-то из них искренне верит, кто-то накручивает счетчики, кто-то посередине. Зачастую именно они подхватывают первую жалобу в сети, и, снабжая ее эпитетами и подробностями, распространяют дальше.
Отличить хайп от расследовательской честной журналистики можно по обилию обвинительной риторики, морализаторства, заламывания рук, показательного ужаса и преобладанию оценок над фактами.
Стадия 2. Цена публичности
Так вот, почему этот хайп подхватывают. Каждый день желтые газеты снабжают нас достаточным количеством поводов ужаснуться. Но никто не перепостит новость “Пасхальный заяц загрыз отца семерых детей”, или “в школах займутся принудительной дефлорацией”, хотя казалось бы, повод более чем громкий.
Natalia Kuznetsova однажды писала о нарушении аутентичности. Что мол человек представлял себя одним, а оказался другим. Я осмелюсь предположить большее: речь идет об обманутых ожиданиях. О разочаровании. О предательстве.
Но что может предать фитнес-тренер, который, как оказалось, может напиться и приставать к женщинам? Что может предать психолог, высказавший несогласие идее совместного сна или неоднозначно высказавшийся об ответственности жертв? Почему поднимается толпа с криками “расчехлился!!”, “ату его!”, “как он смел?!”.
Он предал прежде всего представления о себе. И вот тут мы возвращаемся к цене публичности. К тому образу, который формирует каждый по отношению к публичному человеку, образу, в который напихиваются собственные ожидания, зачастую настолько далекие от того, что публичный человек говорит, да и даже того, что он скрывает.
Итого:
- Публичный человек наделен какими-то присвоенными ему воображаемыми качествами, и разрушение этих вызывает ненависть. Тайгера Вудса линчевали за то, что он изменял жене. Как будто остальные 70% не изменяют женам, и как будто выпустил книжку по моногамии.
- Публичный человек теряет право на личное пространство. “Общественность должна знать” – с этим призывом папарацци и хейтеры следят за каждым шагом. Причем даже приличные люди объясняют это “ну а что он хотел, цена публичности”. То есть если бы завтра их собственный ребенок вдруг стал известным, а послезавтра желтая пресса начала бы раскапывать его подростковые дневники и постить с глумливыми комментариями их общие семейные фотки, они бы так же подумали, что ну да, все правильно.
- Неспособность к смешенным чувствам. Я знаю людей, которые говорили “я больше не могу читать Цветаеву, когда узнала, как она поступила со своими детьми”. Это не очень распространенная черта – способность разделять разные стороны в человеке. Я не очень понимаю, почему актер, застуканный с проституткой, перестает быть актером. У нас в университете был один отвратительный преподаватель. Вредный, мстительный, нечестный. И при этом он блестяще знал предмет. И я лично способна испытывать эти смешенные чувства, и не разрушаться. Но, наверное, многие не.
Стадия 3. Ты с нами, или против нас
А тут включается динамика толпы. Вдруг увидев, что половина френдов заодно потрясают кулаками на нерадивого кого-то, хомо сапиенс начинает молниеносно сканировать обстановку: он с теми, кого громят, или с теми, кто громит? Это основа того, как агрессия одного перерастает в травлю. Страх толпы, желание вовремя оказаться в безопасной стороне, вот это “смотрите, я свой, не трожьте меня” – оно тут. Остаться в критическом мышлении в эти моменты, остаться против кричащей “ату его!” толпы – непросто. Опьяняющее единение с победителями и обладателями права суда – греет. Об этом много написано.
Стадия 4. Это просто бизнес
А остальные разрывают контракты и отказывают в поддержке по самым что ни на есть циничным причинам. Это и правда – просто бизнес. И если жертва завтра напишет хайповую книжку “как выжить жертве травли”, то этот просто бизнес снова заключит контракт.
Я пребываю в убеждении, что если что-то существует, то на это есть причины. Если мы живем в мире, где репутации улетают в трубу в волнах публичных акций, то это случилось не случайно. В Советском Союзе был товарищеский суд, где песочили неверных мужей и комсомольцев в джинсах. Суд этот умер, но потребность осудить и наказать за нарушение коллективных ожиданий осталась. Щедро проспонсированная алгоритмами соц. сетей и продаваемостью скандальных новостей, она превратилась в силу, сметающую на своем пути презумпцию невиновности и права на защиту чести и достоинства.
Остается ждать, когда общество догонит и попытается немного зарегулировать этот суд Линча.
No Comments